Дизайн комнаты Здание Гостиного двора занимает квартал между Ильинкой, Варваркой, Рыбным и Хрустальным переулками.
Гостями на Руси называли торговцев, которые работали за рубежом. При этом каждый вид товара имел свое место: торговые ряды предназначались для розничной торговли, а оптовики вели дела в Гостиных дворах.
Китай-город был центром торговой жизни столицы, а Гостиный двор — его сердцем. Здесь задолго до его постройки шла бойкая торговля. Лавки выстраивались «рядами», и каждый ряд предназначался для своей группы товаров. Например, в Хрустальному ряду продавали изделия из стекла, хрусталя и фарфора.
В старые времена общая картина московских рядов и Гостиного двора представляла самую кипучую деятельность. Ночью вся эта часть, запертая со всех сторон, представляла какой-то необъятный сундук с разными ценностями, охраняемый злыми рядскими собаками на блоках да сторожами. Но лишь только на небе занималась заря, и вставало солнце, как вся эта безлюдная и безмолвная местность вдруг растворялась тысячами лавок, закипала жизнью и движением. Длинной вереницей тянулись к рядам тяжело нагруженные возы от Урала, Крыма и Кавказа, куда глаз ни заглянет — всюду движение и кипучая деятельность: здесь разгружают, там накладывают возы; тюки, короба, мешки, ящики, бочки — все это живой рукой растаскивается в лавки, в подвалы, амбары и палатки или накладывается на возы. Длинные, извилистые полутемные ряды построены без плана и толку, в них без путеводителя непривычному не пройти; все эти ряды сохраняли и вмещали в себя товары ценою на миллионы рублей.
Но очень не нравилась царю Михаилу Федоровичу стихийная торговля, поэтому в 1626 году он приказал построить каменные ряды. В новом здании купцы и торговали, и хранили товары, и жили. При этом Гостиный двор с утра до вечера был полон покупателями и продавцами.
Была в Гостином дворе и первая в России аптека. Но торговых помещений все равно не хватало.
Тратить на новое здание казенные средства не хотелось, и Екатерина II приказала снести аптеку и церковь Введения Богородицы «что за Рыбным рядом», а землю продать по частям купцам, чтобы те занялись строительством по утвержденному проекту.
Путеводитель по архитектурным стилям
Автором проекта Гостиного двора стал один из ее любимых архитекторов — итальянец Джакомо Кваренги. На смену стихийности должна была прийти английская четкость: четырехугольник из двух этажей-галерей, где внутренняя площадь-каре также отводилась для торговли. Учитывая узость улиц и транспортную загрузку, архитектор скруглил углы, вписав в них широкие лестницы.
В Старом гостином дворе (это название он получил после строительства рядом еще одного торгового здания) было 760 лавок, амбаров и палаток. Каждый купец, получив разрешение на строительство, покупал землю и начинал ставить лавку. Такое распределение мест привело к тому, что здание строилось медленно и неровно: один выводил оба этажа, другой один, кто как хотел. Наконец, в 1805 году Гостиный двор все же открыли. Но без жертв не обошлось: во время строительства уничтожили 2 храма. И тут пришла новая беда: пожар 1812 года.
Восстанавливал и достраивал гостиный двор уже Осип Бове в 1825-1830 годах. Вскоре он стал главным местом для модных покупок московской аристократии. Здесь можно было найти практически все, а около лавок на Ильинке назначали свидания. И хотя здесь разместились самые знаменитые купеческие лавки и трактиры, парадные анфилады и коринфские колонны нового здания скрывали все те же средневековые лавки.
Гостиный двор как торговый центр Китай-города существовал до 1923 года. Затем на смену торговле пришла бюрократия: здание перестроили под конторы. А во время войны в Гостином дворе работал кирпичный завод.
Здание ни разу не ремонтировали, и к 1990-м оно пришло в аварийное состояние. Фактуру разрухи по достоинству оценил режиссер Владимир Бортко, снявший внутри Гостиного двора несколько сцен фильма «Собачье сердце».
Учитывая ценность памятника, входящего в список ЮНЕСКО, правительство Москвы в 1995 году начало реконструкцию Гостиного двора.
Мини-путеводитель по Китай-городу
Проект был дерзким и смелым: не просто отремонтировать здание, но накрыть внутренний двор (атриум) стеклянным безопорным перекрытием площадью 12 000 м2. Конструкция настолько прочная, что по крыше можно ходить пешком и даже передвигаться на автомобиле. Автор конструкции — Нодар Канчели — архитектор, на имя которого из-за обрушения крыш «Трансвааля» и Басманного рынка брошена тень. Тем не менее это уникальный для Европы проект — самое большое по площади безопорное светопропускающее покрытие, снабженное системой таяния снегов и сбора конденсата.
Эта реставрация дала Москве множество археологических находок. Сейчас их можно увидеть в выставочном зале Старого гостиного двора. Было в планах разместить здесь музей истории Москвы, но не сложилось.
Сейчас в Гостином дворе проходят выставки и массовые мероприятия, а галереи заняты магазинами и офисами. Пока ничем не отмечено памятное место в угловом отсеке, выходящим на Варварку. Но здесь до революции у своего дяди-приказчика скорняжной лавки начинал трудовой путь Егорка Жуков, будущий маршал. Отсюда он ушел на Первую Мировую войну.
Гостиный двор на фотографиях разных лет
А что вы знаете о Гостином дворе?
В октябре прошлого года в Москве состоялось официальное открытие Старого Гостиного Двора после реставрации. Гостиный — от слова гость. Гостями, как известно, на Руси называли купцов. Торговля на этом месте велась издревле. Пестрые торговые ряды, отражавшие вкус и финансовые возможности каждого владельца, явно не были украшением площади, расположенной неподалеку от кремлевских стен. Екатерина II, решив упорядочить этот стихийный торг, приказала построить Гостиный Двор и передать его городу «для умножения доходов на разные нужды». Проект был выполнен Джакомо Кваренги в Петербурге. Осуществить проект петербургского архитектора оказалось непросто: незнакомый с московским рельефом, Кваренги замыслил постройку для ровной плоскости без учета значительного перепада местности от Ильинки к Варварке. Вот и пришлось архитекторам Московской управы благочиния И. Еготову, С. Карину и И. Селехову вносить поправки в официальный проект: где-то увеличить цоколь, в других местах укоротить колонны, а порой надстроить не предусмотренный проектом третий этаж. В результате Гостиный Двор получился наполовину двухэтажным, а наполовину трехэтажным. Как многие торговые сооружения прошлого, Гостиный Двор (кстати, Старым он стал называться после постройки в 1840 году в Рыбном переулке Нового Гостиного Двора), возведенный на деньги купцов, имеет ячеистое строение — каждая ячейка (подвал-склад и торговые помещения). Строился Гостиный Двор в два этапа, с 1791 по 1830 год. В советское время здесь обосновались многочисленные организации. В конце ХХ века сооружение имело жалкий вид. Реставраторы пришли в Гостиный Двор в 1995 году. На этой стройке трудилось около ста больших и малых организаций, каждая из которых достойна отдельного рассказа. Мы остановили свой выбор на тех, кто создавал по проекту Надара Вахтанговича Канчели самое большое в Европе безопорное светопрозрачное покрытие, вознесшееся над Старым Гостиным Двором.
Наука и жизнь // Иллюстрации
Гостиный Двор со стороны улицы Ильинка.
На снимке запечатлен один из напряженнейших моментов реконструкции Гостиного Двора: строители укрепляли фундаменты и стены, сооружая опорный короб, следом шли монтажники, поднимая фермы, а в земле в это время археологи искали клады.
Поперечный разрез Гостиного Двора: 1 — опорный железобетонный короб; 2 — ферма Ф; 3 — прогон; 4 — V-образная распорка; 5 — шарнирный перегиб нижнего пояса фермы; 6 — галереи Гостиного Двора; 7 — фундамент, усиленный сваями.
Идет монтаж фермы. Наверху видна траверса (ферма жесткости).
На плане Гостиного Двора хорошо видна его необычная форма. (Штриховкой отмечен несущий каркас покрытия, цифрами обозначены номера ферм.)
Укрупнительная сборка металлоконструкций монтажных ячеек светопрозрачного покрытия.
Стеклопакеты укладывают в ячейки с помощью вакуумных присосок.
Так выглядела кровля Гостиного Двора в момент укладки и герметизации стеклопакетов. Видны сплошные подвесные леса из профнастила и монтажная платформа, на которую подавались контейнеры со стеклопакетами.
Под прозрачной кровлей пространство внутреннего двора превратилось в нарядный зал, где проходят концерты и праздничные балы.
Идет герметизация стеклопокрытия.
ПРОЗРАЧНАЯ КРЫША НАД ГОСТИНЫМ ДВОРОМ
На пороге ХХI века решили перекрыть все внутридворовое пространство Старого Гостиного Двора «крышей», применив светопрозрачное покрытие из стали, алюминия и стекла.
Обсуждались два возможных варианта. По одному из них новое покрытие не должно было опираться на существующие конструкции, потому что они старые, ветхие, без усиления не выдержат новой нагрузки, а усилять их нельзя, можно только реставрировать. Светопрозрачное покрытие предлагалось опереть на вновь запроектированные колонны, дополнительно введя их внутрь двора, что, безусловно, исказило бы исторически сложившийся интерьер. Вариант был отвергнут.
Победил вариант, предложенный Н. В. Канчели, техническим директором и главным конструктором ЗАО «Курортпроект». Никаких новых колонн в интерьер атриума не вводить. Наоборот, создать иллюзию того, что на вас «хоть и не капает», но вы находитесь на улице, на территории того самого Старого Гостиного Двора. И для этого при бережном сохранении и реставрации существующих интерьеров и фасадов усилить все основания, фундаменты и стены; надстроить двухэтажную часть до уровня трехэтажной. На вновь образовавшейся общей высотной отметке выполнить мощный опорный железобетонный короб, способный выдержать новые нагрузки. И только после этого накрыть все внутридворовое пространство площадью 12 000 квадратных метров светопроз рачной «крышей», легкой и изящной. И хотя противники такого решения оставались, Н. В. Канчели был назначен главным конструктором проекта.
Затем стали поступать и другие идеи: выполнить «крышу» самоподогревающейся в холодное время года; создать в будущем даже эффект ночного звездного неба; сделать все внутридворовое пространство многофункциональным, с искусственным климатом, обеспечивающим комфортные условия круглый год.
Право реализовать эти идеи получили две российские подрядные организации: по усилению существующих фундаментов и реставрации Старого Гостиного Двора — корпорация «Трансстрой»; по усилению стен, возведению светопрозрачного покрытия и созданию комфортных условий — фирма «Агрисовгаз».
В свою очередь, выполнить монтаж светопрозрачного покрытия фирма «Агрисовгаз»
предложила фирме «Стальконструкция- Фаст», которую знала по совместной работе
на возведении покрытия Большой спортивной арены в Лужниках. Так летом 1997 года
на стол генерального директора фирмы «Стальконструкция-Фаст» С. С. Кривоносова
лег изящный проект покрытия Старого Гостиного Двора.
МОНТАЖ СТАЛЬНОГО КАРКАСА
На первом этапе в 1998 году планировалось возвести стальной несущий каркас из главных ферм и прогонов по ним. На втором этаже в 1999 году предстояло поверх каркаса смонтировать само светопрозрачное покрытие из стали, алюминия и стекла.
Пятнадцать главных ферм должны были перекрыть целый городской квартал размером 82 х 190 м, нести нагрузку в 5 тысяч тонн и казаться легкими, воздушными, почти невидимыми. Эдакий кусочек небесного пространства, одетый в легкий металлический каркас.
Чтобы справиться с этой задачей, главный конструктор принял два необычных решения (патент на изобретение № 2121042). Во-первых, отказался от привычного атрибута всех длиннопролетных ферм — решетки, заменив целый «лес» обычных в таких случаях стоек и раскосов всего на две пары V-образных распорок. В результате ферма сразу стала визуально легкой, свободной от конструкций. Во-вторых, утопил нижний пояс ниже линии опирания фермы. Это кардинально улучшило его устойчивость. И вот почему.
В любой однопролетной ферме, имеющей только вертикальную нагрузку по верхнему поясу, нижний пояс всегда растянут. Идея главного конструктора заключалась в том, чтобы под действием полезной нагрузки — собственной массы покрытия (стали, алюминия и стекла) — нижний пояс превращался бы в растянутую струну, которая не нуждается ни в каких связях, раскрепляющих ее в горизонтальной плоскости. Таким образом, главный каркас крыши должен был состоять только из визуально «пустых», свободных от решетки главных ферм, раскрепленных прогонами по верхним поясам. По нижним поясам не должно быть ничего. Маленькая революция в строительном проектировании.
Один из московских институтов, специализирующихся на разработке проектов производства работ (ППР) по монтажу сложных и уникальных объектов, предложил монтировать каждую из пятнадцати главных ферм в ее проектном положении, то есть на высоте, оказавшейся в среднем равной 25 м.
Внимательно проанализировав предложение, технический директор фирмы «Стальконструкция -Фаст» В. И. Воробьев отказался от этой идеи. Опыт подсказывал: необычная конструкция ферм в силу своей исключительной легкости неизбежно создаст для монтажников проблемы, которые будет лучше решать на земле.
И действительно, в проектном положении фермы нижний пояс под действием полезной нагрузки, как мы выяснили, натянут и устойчив, а верхний, хоть и сжат, но надежно раскреплен прогонами. В монтажном положении, когда ферма только укрупняется, все обстоит иначе. Собираемая на шести временных опорах (было принято такое решение), без воздействия полезной нагрузки ферма работает совсем не так, как предусматривал главный конструктор, опирая ее только на две точки — по краям. При длине, доходившей до 82 м, верхний сжатый пояс двутаврового сечения высотой всего 0,7 м, а шириной и того меньше —
0,5 м, не раскрепленный прогонами, был весьма неустойчив. Нижний же пояс, рассчитанный для работы только на растяжение, в монтажном положении — без все той же полезной нагрузки — оказался настолько слабо натянутым, что не держал сам себя и прогибался от собственной массы. Чтобы выйти из положения, его подвешивали на временных канатных подвесках к верхнему поясу.
Предвидя все это, главный конструктор предложил процедуру преднапряжения фермы. Для этого две пары V-образных распорок, заменившие собой всю решетку фермы и выполненные телескопическими (труба в трубу), надо было существенно раздвинуть по высоте, увеличив тем самым расстояние между верхним и нижним поясами (делалось это с помощью двух специальных гидродомкратов, установленных по оси шарнирных перегибов нижнего пояса). Собираемая плоская ферма, как гигантский лук, под действием двух стрел — V-образных распорок выгибалась своим верхним поясом вверх, отрывалась от четырех промежуточных опор и застывала вывешенной и преднапряженной всего лишь на двух крайних опорах. И хотя нижний пояс, опускаясь вниз, несколько натягивался, натяжения этого было недостаточно. Временные канатные подвески продолжали оставаться необходимыми до получения фермой полной полезной нагрузки.
И все же основными трудностями для монтажников при укрупнении ферм на земле оказались проблемы, связанные с исключительно стесненными условиями на монтажной площадке. К началу 1998 года, когда пришла фирма «Стальконструкция-Фаст», здесь уже более двух лет работала корпорация «Трансстрой». В напряженные месяцы одновременно трудились до трех тысяч человек ежедневно. Все четыре фасада внутридворового пространства были изъедены отбойными молотками, обвешаны строительными лесами; в нескольких местах тянулись сверху вниз, как исковерканные жилы, трубы мусоропроводов, и под ними дымовой завесой стояла густая пыль от сбрасываемого строительного мусора.
Со стороны улицы Варварка, а также вдоль Рыбного и Хрустального переулков у стен стояли пять башенных кранов корпорации «Трансстрой», со стороны улицы Ильинка — еще два мощных крана фирмы «Стальконструкция-Фаст». Все пространство двора было плотно забито всевозможными механизмами, материалами и конструкциями: велись земляные, подземные, строительные и археологические работы, одновременно восстанавливались старые и прокладывались новые коммуникации.
ПОДЪЕМ ПЕРВОЙ ФЕРМЫ
И тем не менее в этом месиве строительных конструкций укрупнительная сборка на
земле первой фермы Ф1 была выполнена строго к заданному сроку. Ферму собирали
дольше, чем любую из последующих, но это и понятно: «первый блин комом». Вокруг
нее ходили и те, кто был сторонником ее необычного решения, и те, кто оставался
ее категорическим противником. Однако и те и другие невольно попадали под ее железное
обаяние. Очертаниями плавно выгнутого почти 60- метрового верхнего пояса она напоминала
огромного орла-беркута, распластавшего свои крылья и лишь пружинисто присевшего,
чтобы затем взмыть вверх. Даже 40-метровая стальная траверса (ферма жесткости),
застывшая на самом ее «загривке», казалось, не искажала этого впечатления. На
нее вроде бы как и не обращали внимания. Все знали, что это временно.
В назначенный день, рано утром стало съезжаться начальство. Как опытный монтажник, генеральный не любил подобные смотрины, но, как опытный человек, понимал, что в данном случае их трудно избежать: первый необычный подъем, необычная конструкция, центр столицы — все это, вместе взятое, не могло не привлечь к себе особого внимания. И все-таки нервничал. Он знал, почему его люди замешкались, но не вмешивался ни со своими советами, ни с замечаниями. Всеми приготовлениями командовал руководитель работ Г. Х. Вакилов, его заместитель, которому не надо было ничего подсказывать. В нужный момент его громовой голос способен перекрыть шум любого компрессора, его воле подчинялись самые мощные монтажные краны, и, когда он шел по строительной площадке, казалось, что стальные балки сами по себе раздвигаются в стороны.
Надо было видеть потом первого заместителя генерального директора А. С. Евтюшина. Он словно пропустил через себя все немые вопросы всех случайно и неслучайно собравшихся на подъем людей. И потом, сидя в кабинете и задавая вопросы «высокому разработчику» ППР И. А. Рогову да техническому директору «Стальконструкция-Фаст», в равной степени относил эти вопросы и к самому себе. Все трое — люди руководящего звена, не очень заметные на монтаже, но именно они в кажущейся тиши своих кабинетов заранее определяли и стратегию и тактику любого строительства. Именно от их знаний и опыта зависел успех в первую очередь. И именно они несли первую ответственность за безопасность и чистоту-корректность принятого к производству метода работ.
Когда генеральный директор покидал монтажную площадку, не поддавшаяся подъему ферма уже не казалась ему эдакой изящной «птицей». Вместе с высокими серыми стенами, вплотную подступавшими со всех сторон, все те же плавные очертания напоминали теперь хищную акулу, которая, затаившись, намертво залегла на дне гигантского аквариума, каким и показался ему теперь Старый Гостиный Двор.
11 февраля 1998 года была предпринята попытка подъема такой фермы. Той самой, каких «в природе не бывает». И закончилась она неудачей. А 13 февраля, то есть через день, должна была появиться специальная комиссия. Все это знал генеральный директор фирмы «Стальконструкция-Фаст» и потому в сложившейся ситуации не считал возможным терять ни одного часа.
К вечеру того же 11 февраля 1998 года коллектив главного конструктора заново проанализировал весь расчет траверсы. В течение дня 12 февраля монтажники закончили ее усиление. К вечеру, когда на улице уже начинало заметно темнеть, ферма была поднята и установлена в проектное положение.
Монтаж главных несущих ферм покрытия вместе с прогонами велся параллельно с монтажом так называемой мансардной надстройки — того самого, формально, третьего этажа, который уравнивал «в правах» обе старые части Гостиного Двора. На самом деле каждый этаж эпохи Джакомо Кваренги по высоте оказался равным сегодняшним двум этажам. Поэтому фактически пришлось надстраивать не один, а два этажа. И даже не два, а еще и третий, ибо третьим стал этаж технический, образованный мощным опорным железобетонным коробом по всей длине Гостиного Двора.
Параллельно, но опережая монтаж ферм, производили усиление внутренних стен, когда
по оси каждой колонны аккуратно, по кирпичику разбирали старую кладку, закладывали
стальную арматуру, заливали ее бетоном, после чего ту же — старую — кирпичную
кладку ювелирно восстанавливали (фирма «Акантос»). Без всех этих работ невозможно
было опереть светопрозрачное покрытие на старые стены.
Первую ферму Ф1 собирали на земле (укрупняли) почти три недели. Поднимали и устанавливали в проектное положение более суток. Каждую последующую ферму собирали за 5-7 дней, ставили в проектное положение за 30 минут. Средний темп работ — от фермы до новой фермы — составил 10 дней.
Каждую ферму поднимали одновременной работой двух кранов, один из которых перемещался. Так как пролет главных ферм постепенно возрастал с 59 до 82 м, по мере увеличения ширины внутреннего двора от Ильинки к Варварке, то и монтажная траверса (ферма жесткости, обеспечивавшая устойчивость верхнего пояса монтируемой фермы до раскрепления его прогонами) увеличивалась с 40 до 60 м. Масса фермы Ф15 вместе с траверсой составила 96 тонн.
Установка последней фермы была произведена 19 июня 1998 года.
Все стальные конструкции изготавливались на заводах нашего партнера — «Ассоциации Сталькон». Проект производства сварочных работ разработан НИПИ «Промстальконструкция».
На втором этапе реконструкции Старого Гостиного Двора надо было по ранее смонтированным главным фермам и прогонам выполнить металлический каркас из стали и алюминия в виде легкой решетки с прямоугольными ячейками. В ячейки следовало уложить 8317 специальных стеклопакетов, «начиненных» обогревающей стекло арматурой, и загерметизировать все стекло. Это и будет прозрачной частью возводимого покрытия.
Затем требовалось смонтировать так называемую непрозрачную (тоже обогреваемую) часть покрытия — сложные переходы от прозрачной части к водоотводящим лоткам, проложенным по всему периметру, куда будет стекать все то, что обычно стекает с крыш.
Таким образом, предстояло выполнить работы двух разных видов: привычный монтаж легких металлоконструкций, включая стекло, и достаточно новую работу по герметизации. Ибо герметик Спектрем-2 требовал определенных навыков. При этом необходимо было постоянно помнить о том, что герметизации подлежат швы в стыках стекла такого покрытия, под которым недопустима протечка ни одного сантиметра. Слишком видное место в столице занимал Гостиный Двор.
И потому перед генеральным директором стоял нелегкий вопрос: кому поручить все это. С одной стороны, никто и не отказывался — настолько почетным казалось смонтировать такое необычное покрытие в какой-нибудь сотне-другой метров от стен Кремля. С другой стороны, никто и не рвался — настолько рискованным был этот почет. Герметизировать более 8 тысяч стеклопакетов специальной финской поставки, каждый из которых с тремя стеклами и общей толщиной 31,5 мм, включая специальную газовую (криптоновую) камеру. Такой стеклопакет, в зависимости от размеров, если бы, не дай бог, разбился, оценивался финнами очень недешево. А если потечет хотя бы один сантиметр герметизации, то кого будет интересовать, что загерметизировать пришлось сантиметров этих —
3 990 000! Да и возможно ли все так загерметизировать?!
Но об этом уже никто и не спрашивал. Фирма взялась за работу и обязана была ее выполнить, причем — с гарантией.
Так вот и получилось, что это почетно-гибельное дело поручили Н. В. Шевчуку, первому заместителю генерального директора ЗАО «Сталькон».
Надо сказать, что с самого начала перед фирмой «Стальконструкция-Фаст» стояла вполне определенная задача: смонтировать только сталь, алюминий и стекло. И никак не отвлекаться на проблемы, связанные с оснащением этих конструкций всевозможной и достаточно сложной климатологической начинкой.
Но буквально за несколько недель до начала работы, в середине апреля 1999 года, когда уже изготовили всю монтажную оснастку и с 10 мая необходимо было приступать к монтажу, ситуация изменилась в корне. Была поставлена новая задача: в кратчайший срок запроектировать, изготовить и смонтировать сплошные подвесные леса из профнастила, чтобы еще до монтажа стали и алюминия, а потом и сразу после него смогли бы приступать к работе все те смежные организации, которые отвечали за создание искусственного климата.
В итоге монтажники фирмы «Стальконструкция-Фаст» оказались как бы зажатыми между двумя фронтами работ. Причем и тому и другому фронту «зеленую дорогу» открывать должны были они сами, монтируя перед собой сплошные подвесные леса.
Но главное заключалось в том, что к началу монтажа так и не были найдены башенные краны необходимой мощности. Вместо двух башенных кранов со стрелами 50 м, перекрывающими все рабочее пространство над Старым Гостиным Двором, были установлены три значительно менее мощных крана. В результате все среднее пространство осталось вне зоны их действия. А так как монтаж покрытия должен был начинаться именно от центра, с пролета в осях 8-9 (где располагается жесткий связевой блок покрытия) и далее следовать двумя потоками одновременно и в сторону Ильинки, и в строну Варварки, то потребовались еще два мобильных крана. «Роскошь», на которую монтажники никак не рассчитывали. Прекрасные в иных обстоятельствах, эти краны рядом с башенными казались карликами. Они не могли устанавливать конструкции сверху, как это делали башенные краны, и вынуждены были протаскивать их снизу, сквозь сетку ранее смонтированных прогонов более мелкими частями.
Особую заботу вызывали элементы многослойного «пирога», каким оказались конструкции непрозрачной части возводимого покрытия. Общая протяженность непрозрачной части составила 630 м. При этом количество индивидуальных деталей из оцинковки, алюминия и нержавейки практически не поддавалось исчислению.
Конечно же, фирма ООО «Агрисовгаз» не могла пойти на то, чтобы заранее изготовить все эти детали в заводских условиях. На месте вряд ли бы что состыковалось. Пришлось организовывать специальные монтажные площадки на высоте 21,5 м, на которых монтажники «Стальконструкции -Фаст» резали, гнули и правили все это бесчисленное множество деталей по месту.
И притом гарантия — 12 лет! Уникальная для сооружений подобного типа. Добросовестней шие финны дают гарантию 5-6 лет. Мировая практика (в частности, немцы) прецедентов более 8-10 лет не знает. А творческий коллектив фирмы ООО «Агрисовгаз», привлекая к участию ряд специализированных организаций, сумел запроектировать и изготовить такую надежную конструкцию, которая включила в себя даже систему случайных протечек. В результате по специальным ложбинкам сложных алюминиевых профилей под стеклами будет стекать любая влага: конденсат или случайные — локальные микропротечки — и через специальные лотки отводиться в сливную канализацию. Отсюда и 12 лет гарантии.
Подготовительные работы по герметизации стекла начались также заблаговременно. Фирма ООО «Агрисовгаз» пригласила высококлассного специалиста из Финляндии. Бригада рабочих фирмы «Стальконструкция-Фаст» в течение нескольких дней с помощью российской переводчицы прошла обучение. Затем была составлена специальная «Инструкция по герметизации стеклопакетов».
Сам монтаж прозрачной части заключается в следующем: изготовленные на заводе рамы (сталь плюс алюминий) с ячейками под стеклопакеты с помощью коротких поперечных элементов укрупняли на земле, на специальных стендах, доводя их размеры рам до 5х12 м. Если позволяла грузоподъемность монтажного крана (башенного), ячейки этих рам частично (приблизительно на треть) заполняли тут же на земле стеклопакетами, однако без герметизации. Чаще же стеклопакеты в специальной таре поднимали наверх отдельно, устанавливали на специальной платформе поверх несущих конструкций покрытия и затем бережно растаскивали вручную с помощью вакуумных присосок.
Трехслойное стекло финской поставки приходило отдельно, уже заранее оснащенное специальной электрической арматурой, обеспечивающей обогрев в холодное время года, поэтому отношение к стеклопакетам сложилось почти трепетное. Особенно поначалу. Поэтому интересно было послушать представителя фирмы «Eglas OY» в России господина Лаури Лейнонена о том, как его фирма изготавливала их. Как резалось стекло, серийно выпускаемое англичанами, и специально закаливалось, чтобы обеспечить полную безопасность. Затем верхнее закаленное стекло триплекса через специальную пленку склеивалось с закаленным нижним, после чего снизу (со стороны газовой камеры и третьего закаленного стекла) напылялась невидимая глазу тончайшая токопроводящая пленка, к которой припаивались электрические выводы. По этим выводам и должен был подаваться ток, обеспечивающий нагрев всего стеклопакета. Газовая же камера образовывалась после того, как по всему периметру триплекса зазор между ним и третьим закаленным стеклом тут же на заводе заполняли герметиком. При этом наш герметик Спектрем-2 необходимо было положить на монтаже так, чтобы он ни в коем случае не коснулся герметика заводского. В то время как расстояние между ними измерялось миллиметрами. Такую надежную изоляцию одного герметика от другого необходимо было обеспечить на монтаже за счет легких уплотнительных профилей. И все это длиною в 39 900 погонных метров!
Как и полагается солидному поставщику, финны не только предупредили «русских» о дорогом удовольствии иметь дело с ними (не стесняясь в долларовой оценке каждого разбитого стеклопакета). Они организовали на монтажной площадке свою группу входного контроля, проверявшую состояние, в котором приходили из Финляндии стеклопакеты: разбиты они или нет, сохранилась ли заводская герметизация или нет; они же «прозванивали» электроарматуру каждого стеклопакета. Все вышедшее из строя безоговорочно заменялось. И, однако же, несмотря на то, что «русские», казалось бы, явно не больше, чем они сами, сдували пыль с каждого стеклопакета, к их великому изумлению потери при монтаже оказались несравнимо меньше их собственных. При допускаемой норме потерь в 2-4%, то есть 150-300 стеклопакетов из общего их числа, фирма «Стальконструкция-Фаст» потеряла всего 8.
И только после всех этих многочисленных манипуляций к работе приступал главный герметист — «человек с пистолетом», ручным. Это был один (или два в зависимости от обстоятельств) из тех, кого обучал в свое время финн на подготовительном этапе. Либо ученик его ученика. И хотя финн хвалил своих учеников уже тогда, когда обучал их, его похвалу можно было отнести и за счет вежливости, ибо он не скрывал, что настоящую квалификацию при работе с герметиком Спектрем-2 он и его товарищи (работавшие тогда в США) приобретали годами. Выражал он сомнение и в том, что предполагаемые четыре бригады по четыре-пять человек способны загерметизировать более 11 тысяч квадратных метров за три-четыре месяца. По его мнению, здесь должны были трудиться не менее десяти (!) таких бригад.
Средний темп герметизации составил одну раму размером 5 х12 м на одно звено в смену. Разумеется, в хорошую погоду.
А погода летом 1999 года для герметизации выдалась великолепная. Кто вспомнит
то лето в Москве, пусть знает, что оно было таким только потому, что в это время
классная команда мотажников-строителей возводила светопрозрачное покрытие над
Старым Гостиным Двором.
Читайте в любое время
В части Гостиного двора по Ломоносовской линии скоро появится фуд-холл «Горожане» на 1800 кв. м — сейчас внешнюю часть первого этажа украшают постеры главных энтузиастов России: от Екатерины II до Павла Дуров. Команда CitiZen — компании, которая занимается этим гастрономическим кластером, — рассказала «Собака.ru» о том, как к осени там начнут появляться два десятка киосков от гастрономических энтузиастов, шесть ресторанов и большая галерея-балкон.
Каким будет будущий фуд-спейс?
На первом этаже мы планируем фуд-холл, который позиционируется как пространство энтузиастов — маленьких проектов, пока мало где представленных, или концепций, которых еще вообще нигде нет. Хочется, чтобы находясь в «Горожанах» не было ощущения, что ты в Eat Market или City food. У нас будет раклет, португальская кухня, уйгурский киоск с китайской кухней города Ланьчжоу (провинция Ганьсу). Конечно, мы возьмем какое-то количество и известных игроков, но вообще акцент на тех, кто считает себя энтузиастом. Всего предполагается 22 киоска, а найти 22 уникальных продукта – невозможно, но мы стремимся.
На втором этаже планируем пространство с 6 помещениями, связанными единим коридором. В каждом из 6 пространств разместится по ресторану по 120-150 метров – у каждого своя посадка и свой сервис. Также предполагается уличная зона – балкон второго этажа, это большая галерея-балкон тоже с посадкой, которая смотрит на улицу Ломоносова. У нас еще нет подписанных резидентов, пока ведем переговоры: мы выбрали около 20 ресторанных групп, с которыми хотелось бы что-то сделать. Пока смотрим конфигурацию, у кого какие идеи.
Балкон на 2-м этаже
Как проект «Горожане» будет выглядеть внутри?
Сейчас мы делаем глобальный ремонт. Интерьер нам разрабатывает дизайнерское бюро Юны Мегре Megre Interiors, которое занималось рестораном Sartoria Lamberti в Москве, а в Петербурге «Food Park», «Мари Vanna» и бывшей «Белкой» на Рыбацкой. «Горожане» — это единственное настолько масштабное гастрономическое пространство на границе Золотого треугольника (прим. ред.: это зона, расположенная между Адмиралтейской и Дворцовой набережными, а также между Гороховой улицей и Фонтанкой). Мы находимся в историческом здании 18 века, которое охраняется государством, что нас и отличает от больших фуд-холлов во всех торговых центрах. Важно сохранить память места, подлинность и настроение.
Кто всем этим занимается?
Компания CitiZen — это проект сообщества урбанистов-практиков и предпринимателей. Мы недавно подготовили проект редевелопмента крупнейшего дворца культуры советского Ленинграда — ДК Кирова. Открывать сетевые рестораны «Гинза» мы не планируем.
В чем идея названия?
Мы хотим настраивать наше движение так, чтобы формировать вокруг горожан разные сообщества: владельцев собак, велосипедистов, активистов и так далее – отсюда название. Для горожан важна тема городского наследия и краеведения, поэтому у нас на территории будет организован спот для встречи экскурсионных групп, и мы сами планируем спродюсировать несколько экскурсий. Первые из них запустятся в августе – это будет прогулка по торговым дворам дореволюционного Петербурга (Апраксин, Никольские и так далее).
Постеры, которые висят сейчас на окнах по Ломоносовской линии, кстати, отражают нашу идею. Во всех фуд-холлах все одинаково, уходит дух энтузиазма. Мы хотим донести идею, что маленькие точки могут быть двигателями для поиска новых идей и продуктов, через что-то понятное всем. Вот и собрали энтузиастов от Екатерины II и Льва Голицына до Павла Дурова – это иллюстрирует наш подход к поиску резидентов и смыслам, которые мы хотим сформировать на первом этаже.
Гостиный двор – это место, которое только ожидает обновление! Но то, что уже есть сдвиг – только что ребята из «Цифербурга» открыли двор – это очень хорошо. Надеемся, что мы сможем достичь синергии с ними.
В Петербурге впервые открывают для посетителей двор Гостинки. Каким будет новое общественное пространство?
Что здесь происходило раньше?
В этот двор всегда был закрыт доступ для обычных горожан, попасть сюда могли только сотрудники Гостинки, ученики музыкальной академии и работники из располагающихся тут офисных зданий. Так что общественного пространства тут никогда не было, пройти можно было только по делу. За все время тут организовывали только мероприятия музыкальной академии и пару фестивалей.
Как двор выглядит сейчас?
Здесь тихий, симпатичный, немного советский двор, работающий фонтан, растут деревья и кусты, высажены цветы, за которыми ухаживает садовник. Вокруг — красивые здания, либо отреставрированные, либо в процессе реставрации. А еще здесь много местных котов — как в Эрмитаже, изначально их заводили, чтобы они боролись с крысами. Но использовался двор в первую очередь как парковка, мы освободили от автомобилей ту часть, которую открываем сейчас. А в остальном от нас требовалось только добавить уюта и позвать людей.
Как проектом занялась команда «Цифербурга»?
Меня в проект позвал руководитель «Ленинградских мостов» Дима Караневский — он хотел провести здесь фестиваль, а в итоге договорился с руководством Гостинки о запуске поп-ап проекта на все лето и часть осени. Эта идея давно витала в воздухе, ее не раз обсуждали в самом Гостином дворе. Когда я это услышала, поняла, что отказаться не могу — так что мы сразу выехали сюда, это было в конце мая этого года. Конечно, было бы здорово начать все планировать за полгода, а не за месяц, но мы решили все-таки обязательно открыться в ускоренном режиме в этом году, чтобы люди наконец смогли пройти сюда.
Как будет запускаться проект
На этих выходных мы открываем малую часть двора, процентов 15. И поступательно будем расширять нашу территорию до самой осени. Запуск пройдет в три этапа. Первый начнется 26 июля, с этого дня здесь появится пиццерия с настоящей дровяной печью, бар «Невинный» и зона с кофе и безалкогольными напитками. На втором этапе в июле откроется полноценный фуд-холл с множеством разных заведений. На третьем — барная улица с террасами.
Еще мы планировали поставить сцену и проводить тут лекции и концерты — программа уже была готова. Но из-за ковидных ограничений нам приходится выбирать: либо концерты, либо еда, потому что на массовых мероприятиях продавать продукты питания нельзя. Надеемся, вскоре ограничения ослабят, и мы сможем организовать запланированные события.
Каким будет пространство?
Мы решили сделать его в первую очередь уютным, поэтому добавили еще цветов, расставили деревянные лавочки, качели и другие конструкции из натуральных материалов, развесили лампочки, добавили теплый свет. Атмосфера дружелюбная: везде можно будет посидеть, что угодно — потрогать. Обошлись без технологичных решений, чтобы лучше вписываться в уже сложившуюся здесь эстетику. Немного изменили реальность с помощью художественной росписи асфальта. В центре очень мало деревьев, а здесь будет зеленый оазис для расслабленного отдыха. Мы тут работаем весь июнь, и ощущения — будто провели месяц за городом.
Двор будет открыт с 12 дня до двух часов ночи, но в дни мероприятий сможем задерживаться и работать еще дольше. Поблизости нет жилых домов, так что это никому не доставит неудобств.
Зачем сюда стоит идти?
Когда я приходила сюда работать, регулярно видела людей, которые пытаются попасть во двор, но их останавливает шлагбаум. К счастью, теперь это изменится. Показать горожанам и туристам этот двор — наша главная цель.
В этом районе мало интересных мест и классного общепита, и эту потребность мы закроем. Двор станет точкой, где можно вкусно и небанально перекусить. Также в центре мало закрытых тихих уголков с цветами и деревьями, где можно передохнуть. Это место выполняет такую функцию: можно будет идти по Невскому и нырнуть в совсем другую, спокойную атмосферу, переключиться, перевести дух, выпить лимонад и побежать дальше по своим делам. И в плане ивентов, если их разрешат, это уникальная площадка — очень близко к метро и любой точке центра.
Снос Гостиного двора и стеклянная башня на Каменноостровском
Перепланировка Гостиного двора
Самый одиозный лист альбома посвящен Гостиному двору на Невском проспекте – в 1932 году он назывался проспектом 25-го Октября. По замыслу архитекторов Александра Гегелло и Давида Кричевского все старые здания в стиле раннего классицизма следовало снести, на их месте поставить 10-ти этажный корпус, по Перинной линии сделать гостиницу на 1 000 человек и кинозал на 3 000 человек. От катастрофы спасло, очевидно, туманное «перепланировка предполагается в ближайшие годы» – они выдались несладкими, и до Гостиного двора руки не дошли. В военное время здание сильно пострадало, но уже в 1945 году прошел конкурс проектов восстановления. Обошлось без высоток. Сегодня оно является памятником федерального значения (как Эрмитаж).
Василеостровский дом культуры
Постройку самого большого (22 300 квадратных метров!) в Ленинграде дома культуры начали в 1931 году. Его планировали сдать в 1932, но завершили (с большими отклонениями от первоначального плана) только в 1937. 5 мая 1933 года были торжественно открыты театр, библиотека, детский сектор и спортивные залы. Постепенно достраивались остальные части здания. В 1934 году ему было присвоено имя С. М. Кирова. Под названием «ДК имени С.М. Кирова» оно и известно сегодня.
На проекте архитекторов Ноя Троцкого и Соломона Козака видно, что слева от основного здания собирались построить флигель, а две вертикальные плоскости на фасаде планировали декорировать барельефами. Конкурс на их создание был объявлен в 1935 году, но выигравший его проект не был воплощен. Здание вышло строже, чем было задумано.
Сегодня ДК имени Кирова имеет статус памятника архитектуры. Внутри оно почти вымерло. На первом этаже располагается огромный магазин янтаря, куда автобусами свозят туристов из Азии, а инстаграм ДК рассказывает о грядущем чемпионате по скоростной сборке головоломок (с призовым фондом в 50 000 рублей). Тут можно арендовать помещение для любого события или офис для компании.
Дом культуры Ленинградской промкооперации
Еще один ДК в списке, начатый в 1931 году, а законченный сильно позднее – в 1938. Улица Красных Зорь – это бывший (и одновременно нынешний) Каменноостровский проспект, а дом под номером 42 сегодня известен нам как ДК имени Ленсовета. До революции здесь располагался «Спортинг Палас» братьев-мукомолов Башкировых, построенный архитекторами Сергеем Гингером и Андреем Белогрудом. В нем находились ресторан, концертный зал, крупнейший в городе кинотеатр и зал для катания на роликовых коньках – «скейтинг ринг» – здание могло одновременно вместить до 8 000 человек. Частично «Спортинг Палас» был включен в ДК имени Ленсовета, частично не сохранился.
Архитекторы Евгений Левинсон и Оскар Мунц планировали высокую стеклянную башню в 46 метров (построили только 30, на что авторы очень ругались) и спортивную зону с бассейном на месте дома номер 40 (не вышло вовсе). В 2007 году башню думали достроить, но сделать это запретил КГИОП. Сегодня в ДК квартируют магазины, на месте зимнего сада расположилось кафе, а в концертом зале чередуются вечера самодеятельности и неплохие привозы старых рок-групп.
Жилконцентр для рабочих на острове Декабристов
Масштабному проекту целой бригады архитекторов не суждено было осуществиться. А жаль – остров Декабристов (это за Васильевским, почти край Петербурга) еще с дореволюционных времен привлекал архитекторов-монументалистов, умевших мыслить стратегически. Так, в 1910 году здесь началась работа над целым комплексом построек, названных «Новый Петербург». Кроме того, планировалось проложить три новых улицы – три прямых луча. В работе над проектом приняли участие многие архитекторы: от мастера модерна Федора Лидваля до гения неоклассики Ивана Фомина. С 1910 года тут постоянно что-то происходило: строились жилые дома, появилось трамвайное кольцо, проложили проспект КИМа, улицу Каховского, организовали площадь Балтийских Юнг. Формирование района «Нового Петрограда» (так его стали называть с 1914 года) было завершено лишь в 1960-е. Сегодня здесь спокойный зеленый район с креативным пространством Море Place в здании конструкторского бюро «Сигнал», но обещанные в альбомном листе «учреждения общественно бытового значения» жителям (мне, например) очень пригодились бы.
Жилой дом на месте проекта
Гостиница акционерного общества «Интурист»
Сегодня гостиницы «Интурист» на стрелке Большой Невы и Большой Невки вы не найдете. Ее действительно начали строить по амбициозному проекту Евгения Левинсона и Игоря Фомина в 1932 году. До 1936 года успели возвести железобетонный каркас до 7 этажа, однако горячие споры вокруг стилистики здания помешали стройке продолжиться. Работы остановили, и в 1938 году было решено переделать гостиницу в жилой дом для Наркомата ВМФ СССР. Это и сделали к 1941 году. Сегодня здание – многоквартирный жилой дом, памятник архитектуры регионального значения.
Для постройки так и не состоявшегося «Интуриста» снесли здания Гагаринского буяна – склада пеньки. Он находился там с конца XVIII века, теперь его можно разглядеть только на некоторых старых открытках и фотографиях.
Еще несколько удивительных нереализованных проектов Петербурга